«Утро любимой женщины». Геленджик. 1997 год.

Что бы ни говорили о бренности и преходящести обычной земной человеческой любви, она, как минимум, приятна. Да, понятно, что правы психологи, называющие любовь «измененным состоянием» (это когда мы видим реальность в иллюзорном контексте), да, согласен с церковью в том, что много плотского в этой любви, и она лишь греховный суррогат в сравнении с любовью Божественной. Все так, но она приятна, и все приятным и интересным становится там, где есть сейчас твоя любимая. Тем более приятно, когда ты вместе с ней, да еще и в черноморском курортном городке Геленджик просыпаешься в таком сказочном дворе, и в твоем фотоаппарате заряжена пленка.

И, знаете, вот ведь в чем еще интерес – ты видишь любимую женщину, с которой уже живешь два года, и видел разной, и снова удивляет она тебя – тем, как ее образ преломляется в новых обстоятельствах, с иным светом, в ином интерьере, причинных обстоятельствах. И абсолютно неважно, когда влюблен, где вы оказались в новой обстановке – будь то двор в арендованном доме на Кубани, отдых в крыму у подножия Карадага или просто поездка промозглым осенним днем куда-нибудь в Конаково на пару дней. Главное – в каждой поездке должно быть утро, когда любимая встает и начинает входить в жизнь в новых предложенных обстоятельствах.

«Утро любимой женщины». Геленджик. 1997 год.

И когда любишь по-настоящему, испытываешь блаженство, наблюдая за ней, независимо от того, чем она занята в ту минуту или следующую (в рамках приличий, разумеется). Вот любимая проснулась и вспомнила, что мы вчера приехали в Геленджик, и проснулась она здесь – и сразу к окну, там теплый солнечный свет, никто не подглядывает, можно сесть нагишом на подоконник и потянуться. Потом можно съесть яблочно, позируя у деревца (как мне нравятся женщины, умеющие позировать перед камерой натурально). И даже отражение любимой в бочке с ржавеющей дождевой водой – и это доставляет тебе удовольствие.

«Утро любимой женщины». Геленджик. 1997 год.

Опять же, обратите внимание, я это пишу спустя четырнадцать лет, и давно мы живем с ней порознь, и чувства угасли, и прочие обстоятельства, но – я смотрю на эти фото и вижу, они очень точно запечатлели мое очарование моментом. Вернее, запечатлели своеобразие того момента во всей полноте, включая и то, что я ее любил тогда. Вы задумывались над тем, можно ли зафиксировать в бытовом этюдном портрете любимой собственные чувства к ней? Именно так снять, чтобы спустя годы ощущать это состояние (как память, разумеется). И вот это утро, которое и до того началось для меня волшебно, также волшебно продолжилось по пробуждении любимой женщины.

«Утро любимой женщины». Геленджик. 1997 год.

А вся проза бытия была уже потом, потом уже она ясно дала понять, что напрасно я ее разбудил так рано. Понимаете, она задним числом выдала программу упрека. А в эти первые двадцать минут после пробуждения она не могла выйти из роли любимой, которой я наслаждаюсь, которую фотографирую. Кстати, если я верно запомнил, то мы даже практически ни о чем в эти минуты не разговаривали – каждый занимался своим делом. Она просыпалась окончательно, чтобы захотеть идти к морю, а я за этим наблюдал. Я любил, я был счастлив, особенно в такие моменты, когда женщина преломлялась в новых предложенных обстоятельствах. Зачем я это написал? А мне это важно, про выход к морю в Геленджике напишу позже.

Доля шутки – “Невская русская частушка”.