Аэропорт LAX в Лос-Анджелесе. 1990 год.

Когда открыли границы для свободного выезда из СССР и стран Восточной Европы, я прекрасно помню, как воздух в Москве буквально наполнился ожиданием многих, почти как у Чехова – “в Америку, в Америку, в Америку”… Между тем, стоит почитать иногда отзывы простого американского туриста, транзитом проезжавшего через Лос-Анджелес, чтобы понять, как нас воспринимали янки в 1990 году. И во-многом у них были веские причины для подобного отношения.

О, Боже! И зачем я послушал Черни, и зачем я согласился на этот дешевый авиабилет до Лос-Анджелеса? Он меня уговорил лететь каким-то горящим чартерным рейсом, за который мы заплатили буквально по $145 от Вашингтона, а дальше планировали уже купить жд билеты до его ранчо рядом с Оклендом. Я впервые летел таким маршрутом, и давно не был в Лос-Анджелесе, но мне всегда казалось, что это город обывателей и бездельников, они вечно скучают и смотрят на тебя, как на навозную муху, которая внезапно появилась и заслонила ему его солнце (я так запомнил этот город восемь лет назад). Но то, что я увидел сейчас, привело меня к мысли, что нашей Америке наступает конец.

Когда мы вышли из этого страшного здания аэропорта, похожего на гигантского паука, к нам бросились со всех сторон какие-то люди, которые, как выяснилось, были таксистами. Но мы не сразу поняли, на каком языке они говорят. Они пытались говорить по-английски, это было понятно, непонятно было другое – что они хотят сказать. Они не могли членораздельно выговаривать даже цифры, и они знали это и потому дублировали их на пальцах. Это были русские таксисты, одетые в мешковатые джинсы с распродаж, и лица у них тоже были мешковатые – большинство были немолодыми, и многие, судя по лицам, после работы просто сидели и пили алкоголь, пока не уснут.

Мы не стали садиться в такси к этим людям, а вышли в город, и там уже поймали такси достаточно опрятным латиносом, но он хотя бы понимал, куда надо ехать и называл реальную стоимость. Нам нужно было провести ночь до раннего утра (до нашего поезда) в недорогом, но приличном хосписе. И я знал, что такие есть в Лос-Анджелесе, и я даже имел с собой пару адресов недалеко от вокзала. Мы быстро доехали, в здании был работающий кондиционер, но за стойкой ресепшн стояло нечто странное. Это был человек, внешне в нем угадывался хиппи, но еще его лицо все время перекашивала судорожная улыбка, будто он боролся с тиком (потом мы поняли, что он был обкуренным и так старался погасить свою улыбку). Но самое неприятное, как рок, заключалось в том, что он тоже начал говорить на неизвестном нам английском языке.

Мы не сразу даже поняли, с какого языка в своем уме он пытается подобрать, перевести и произнести по-английски нужный текст. Потом разобрались – это был немец из ГДР. Но нам уже некуда было деваться, мы согласились на номер, предложенный им (он отчаялся нам что-то объяснить, а просто показал схему хосписа, пальцем – наш номер, на пальцах – стоимость). Когда мы взяли ключи, этот хиппи вдруг засуетился и начал пытаться нам объяснить, что замки в номерах ненадежные, и нам бы лучше оставить все деньги и ценности в сейфе, который находился за его спиной в углублении стойки. Но мы планировали половину ночи погулять по барам и потому не стали ему ничего оставлять.

Улица Венеция. Лос-Анджелес. 1990 год.

После того, как мы приняли душ и немного попытались посмотреть кино по телевидению, мы скоро отчаялись что-то там понять – реклама прерывала фильм постоянно, но через десять минут вежливый диктор за кадром сообщил, что если мы уплатим какие-то деньги в хосписе, мы все сможем смотреть без рекламы. О, нет! Общаться снова с немецким хиппи мы не хотели, и поэтому просто выскочили пулей из хосписа и отправились в ближайший макдональдс, чтобы перекусить для начала. Потом еще заглянули в несколько баров, выпили немного, посмотрели на людей и без приключений вернулись, чтобы немного подремать до поезда. Около хосписа стояло две полицейских машины. Что могло случиться?

Оказалось все до банальности просто, и даже предсказуемо – к этому немецкому хиппи приехали его земляки, такие же хиппи, и они дружно стянули из хосписа сейф со всем его содержимым, и попытались исчезнуть в неизвестном направлении (хотя куда можно исчезнуть из Лос-Анджелеса?). Троих из них полиция уже задержала, но продолжала искать еще двоих, среди которых и был этот обкуренный портье вместе с сейфом. Я не знаю, поймали их или нет, мы очень устали с приятелем и хотели хотя бы немного поспать, и поэтому уснули, как только легли на кровати. В пять утра нас разбудил бульник, и мы с легким сердцем отправились на вокзал, а еще через час уже выехали из Лос-Анджелеса – подальше от этих русских таксистов и немецких хиппи. Больше я сюда ни ногой…

1990 год, Вашингтон.