Екатеринбург - мемориал воинам-интернационалистам, погибшим в Афганистане. 2010 год.

Когда я садился в поезд в Благовещенске, на котором собирался добраться до Екатеринбурга, достаточно дородная, но миловидная проводница, посмотрев мой паспорт, подозрительно покосилась на мой пухлый рюкзак. Как я понял, потому, что я иностранец, видимо, у них есть какие-то негласные установки. Но не стала просить открыть его для досмотра, а просто махнула рукой, мол, проходи. В моем купе уже сидели трое – молодая пара и похожий на бандита средних лет крепкий мужчина с бритой головой.

Познакомились мы достаточно быстро – двое, действительно были мужем и женой (Ольга и Игорь). Игорь был родом из Екатеринбурга, а Ольга – из Благовещенска, настоящая сибирячка, в меру пухловатая и розовощекая, постоянно улыбающаяся скромно девушка, не забывающая следить за реакцией мужа. Но Игорь, видимо, полностью доверял своей жене и ни разу не пресекал ее открытую общительность. Единственное – он не согласился сфотографироваться, потому что он работает сапером в МЧС (запрещено по инструкции), а Ольга отказалась по примеру мужа, но из-за природного целомудрия (мне так показалось). Они ехали на родину Игоря в Екатеринбург в трехмесячный отпуск, который Игорю предоставляли ежегодно (служил он в Благовещенске, где и познакомился в свое время с Ольгой).

Типовая станция на Транссибе где-то между Благовещенском и Екатеринбургом. 2010 год.

Это были настоящие русские славные люди, которые, даже когда мы уже приступили ко второй бутылке водки, не стали бычиться и говорить в агрессивной манере, хотя специфика общения пьяных русских людей всегда проходит по одинаковой схеме (меняются только стили общения) – сначала пьют за дружбу между народами (нашими конкретно и всеми вообще), потом начинают задавать вопросы на темы их информации о нас в Российских СМИ, а потом уже начинают говорить о том, что сами думают об этом по душам. По душам – это самая лучшая и интересная форма общения с русскими людьми, они могут по душам говорить всю ночь, следующий день и следующую ночь. И ни в какой другой стране мира я не встречал людей, способных так много и душевно говорить о своем народе, как это умеют и любят делать в России.

Старое здание вокзала в Екатеринбурге. 2010 год.

При этом у них получается некий симбиотический рассказ о бытие вообще и конкретной их жизни, из которого следует, что не все так плохо в мире, что не все такие плохие, как о них пишут, что все в целом – терпимо (“по-Божески”, как говорят даже те русские, которые в Бога не веруют). Они обязательно спросят вас, где вы решили остановиться в их городе, и если это парень из Екатеринбурга, то окажется, что он знает почти все гостиницы Екатеринбурга наперечет, об одних он скажет что-то негативное, о других гостиницах отзовется сдержанно восторженно (как и о своем родном Екатеринбурге вообще), но все закончится тем, что обязательно предложит вам остановиться на ночлег в их доме. И неважно ему, что вы уже оплатили вперед номер и трансфер в Екатеринбурге, и что у вас своя программа – неважно, “все это подождет, никуда от тебя не убежит, но настоящий Екатеринбург смогут тебе показать только его коренные жители, то есть, мы”.

Спас-на-крови возле дома Ипатьева в Екатеринбурге. 2010 год.

Скажу откровенно, я доверился этим ребятам, хотя и не поменял оплаченного номера в отеле Екатеринбурга на их дом, все же приехал к ним в гости, и мы потом втроем прекрасно погуляли по городу. Но еще раньше, как я увидел, наша компания создала какую-то дружественную ауру в вагоне, что даже проводница постоянно ходила мимо и заглядывала, присаживалась, слушала наши разговоры, изредка выпивала и загадочно улыбалась чему-то своему, потаенному. Четвертый наш сосед был немногословен, о себе ничего не рассказывал, но вел себя спокойно, хотя и выпивал значительно реже, чем мы, он просто от чего-то отдыхал, лежа на верхней полке. Настоящим апофеозом этого общения было то, что ранним утром, когда поезд подъезжал к Екатеринбургу, в купе вошла проводница с двумя литровыми бутылками холодного пива “Балтика”, и наотрез отказалась взять предложенные нами деньги.

Краски осени в Екатеринбурге. 2010 год.

И это настоящие русские люди, находясь среди них все остается в стороне – и невентилируемое купе, и заплеванные с окурками тамбуры, обшарпанные полки и тысячу раз перестиранные серые занавески на окнах, и даже вонючая железнодорожная вода кажется тебе эликсиром, когда пьешь утренний чай с похмелья. Меня поразили эти люди. У Игоря основной оклад ненамного превышает 20 тысяч рублей (есть еще надбавки за конкретные разминирования, за звание и пайковые), и за эти деньги этот человек уже несколько лет работает сапером, рискуя жизнью при каждом выезде по вызову. А срочную службу он проходил еще на Северном Кавказе тоже сапером, и там работать по разминированию приходилось постоянно. Поэтому неудивительно, что первое место, куда меня повезли эти ребята в Екатеринбурге, был огромный мемориал погибшим в Афганистане советским воинам, к которому приходят и участник военных операций в Чечне.

Екатеринбург - мемориал воинам-интернационалистам, погибшим в Афганистане. 2010 год.

Императрица Александра и цесаревич Алексей Романовы.
Сам Екатеринбург прославился в истории очень трагичным событием, в этом городе в доме Ипатьева в 1918 года по приказу большевиков была расстреляна вся царская семья вместе с прислугой. Сейчас там рядом с домом находится большой православный храм, как принято в православии, он называется “спас-на-крови”. Когда находишься в этом месте, начинаешь осознавать и чувствовать всю глубину преступления большевиков, казнивших тех, кто являлся последними представителя рода Романовых, императоров, сделавших Россию великой мировой державой. В смотритесь в глаза юного Алексея Романова – это мог быть следующий правитель Российско империи, но ему была уготована участь мученника. Понимает ли весь русский народ это? Впрочем, это уже другая тема.