Вена. Австрия. 2011 год.

В этот наш приезд мы перемещались по Вене очень неспешно, почти тормозили, за что и получали упреки от наших друзей. Не знаю, как Анна, но я тормозил намеренно. Я искал место, где смогу придти в том состояние, чтобы сказать очень важное для меня, и чтобы никто нас не отвлекал. Не знаю, чувствовала ли Анна мои намерения, но, по моим наблюдениям, в этот раз она она не рвалась тащить меня в тот или иной музей, а покорно притормаживала вместе со мной.

Вена. Австрия. 2011 год.

Я не знал, что я искал какое место, но подсознательно ощущал, что традиционная Австрия, как страна, располагающая людей к романтике (вспомните Гайдна, Моцарта) не подходит к нашему настроению, тем более, к тому, что я хотел сказать сегодня Анне. И вот мы проходим Музей современного искусства, какие-то кирхи, кот с пиратской повязкой у тематического ресторана, Анна робко сообщает, заглянув мне в глаза, что не отказалась бы от легкого ланча. И в этот момент до моего слуха донеслась китайская мелодия, которую в пешеходной части Вены не заглушал звук транспорта, хотя и слышался он еле-еле, будто издалека.

Вена. Австрия. 2011 год.

Взяв Анну за руку я повел ее в направлении, откуда звучала мелодия, чем ближе мы подходили к китайскому ресторанчику, тем четче была слышна музыка и мне показалось, что что начал ощущать запахи китайской кухни. И мы вошли внутрь, сели за столик, Анна взяла меню, и облизывая губы языком, пыталась что-то выбрать из еды. Ее взгляд долго блуждал, она переворачивала страницы, я видел – она почему-то ничего там не может понять. Я же и не пытался даже читать меню, у меня в кармане жгло ногу кольцо, я хотел предложить ей помолвиться. Я знал, что Анна не откажет, но я не хотел нашей европейской банальщины. Анна отложила меню и попросила у стоящего рядом официанта принести для начала зеленый чай.
– Все пришло, – сказала она, – все пришло. Я все знаю, я счастлива. Теперь закажи нам вино и фрукты…