Геленджик. 1997 год.

После того, как мы закончили утреннюю фоторазминку во дворе приютившего нас в Геленджике дома, мы с Марией, не будя наших друзей, решили отправиться в пляжно-купальную разведку по Геленджику. С учетом того, что мы уже поняли то, насколько неинтересно в Черном море заниматься дайвингом, мы с собой не стали брать маску и ласты, а решили просто освежиться в море и позагорать. С этим и выдвинулись к берегу моря. Геленджик всегда считался кузницей здоровья в СССР, поэтому у берега было очень много хорошо оборудованных пляжей, принадлежавших местным пансионатам и санаториям.

Насколько мне запомнилось посещение Геленджика из советского периода, раньше доступ на пляжи корпоративной принадлежности (огороженные) был почти везде бесплатным даже для тех, кто в этих заведениях не отдыхал. Да, существовали ограничения – нельзя было пользоваться инфраструктурой пансионатов в виде лежаков, зонтов и душевых кабин, существовал даже фейс контроль, который осуществляли стоявшие на входе люди с красными или голубыми повязками на руке, но это всегда был бесплатный вход, если ты в нормальном виде и идешь просто искупаться и позагорать на пляже, растянувшись на своем коврике.

Геленджик. 1997 год.

Но все иначе предстало перед нами в середине девяностых. Первое, мы практически не нашли в этой части города ни одного пляжа, который бы не был огорожен (то есть, не был бы территорией курортного заведения), и их явно стало значительно больше, хотя все они выглядели тогда еще вполне по-советски. И из этого же естественно последовало второе в условиях рыночных отношений – любой бесплатный доступ посторонним лицам был запрещен. Хочешь искупаться – платит денежки (по тем временам на разных пляжах это стоило от $0.8 до $1.6, что в пересчете на рубли составляло 4 – 9 рублей). И это только за вход, пользование инфраструктурой оплачивалось дополнительно.

Геленджик. 1997 год.

Казалось бы, нормальное дело, если бы не одно «но» – мы прошли полтора километра вдоль берега и не нашли ни единого пригодного для загорания со свободным доступом к морю клочка берега. Исключением был лишь небольшой участок, который примыкал к лодочному пирсу, но вода в этом месте была вся средоточием плавающего на воде мусора. Это обстоятельство нас несколько удручило и спровоцировало сильное желание скорее покинуть этот город и отправиться дальше в горный Крым, куда мы изначально и стремились, мы знали, что горы никто не сможет для нас сделать с платным доступом. Горы – это всегда горы, даже в условиях, когда люди готовы все сделать платным для поддержания своего бизнеса на плаву.

Геленджик. 1997 год.

Но мы постарались прогнать эти мысли, поскольку дальнейшую поездку запланировали только на вторую половину дня, а купаться хотелось здесь и сейчас, ибо солнце палило нещадно. Да и как это так – в кои веки оказались в Геленджике, и не искупались, потомки нам не простят. Не помню, кому из нас пришла в голову эта сумасшедшая идея, когда мы находились около пирса, но мы сделали это! Я попросил подрулить к нам поближе одного паренька на большом катере, чтобы поговорить о стоимости морской прогулки, и он быстренько подогнал катер к берегу около пирса, не предполагая подвоха с нашей стороны. И пока он подруливал, пока мы говорили с ним, потом отказались и он, недовольный, возвращал свой катер на исходную позицию у пирса, главное было сделано – его суденышко разогнало мусор у берега и образовалась вполне себе чистая водная гладь.

Геленджик. 1997 год.

А нам это и было нужно. Мы с Марией не стали долго размышлять, и быстренько искупались в относительно чистой морской воде, потом счастливые и довольные нашей «москалькой» находчивостью, позагорали, выпили по стакану прохладного пива и отправились будить наших друзей историей о том, как здесь можно купаться бесплатно. К слову, когда уже уходили с берега, в этом месте купалось немало людей, которые, видимо, также из принципиальных соображений не желали пользоваться платными пляжами Геленджика. Но мы не особо и пожалели – мы были настроены на Крым.

Жди меня (Русалочка – Экс-Восток).